Пожалуй, самая сильная и тяжелая книга из всех, что я читала. 1944-1945 года глазами немцев. Привожу наиболее любопытные цитаты/диалоги.

***

И вот – Россия. Россия, и поражения, и бегство. Отступление вело прямиком в Германию. Тогда он вдруг начал думать. И многие другие тоже. Да и как тут не задуматься! Пока они побеждали, все было в порядке, а того, что не было в порядке, можно было и не замечать или оправдывать великой целью. И какая же это  цель? Разве  у нас не было всегда оборотной стороны? И разве эта  оборотная сторона не была всегда темной и бесчеловечной? Почему он не замечал этого раньше? И действительно ли не замечал? Сколько раз он начинал сомневаться и его охватывало отвращение, но он упорно гнал его от себя!

***

– Иной раз, как поглядишь, сколько мы тут в России всего поразрушили  –

просто страшно становится. Как думаешь, что они сделали бы с нами, если бы

подошли к нашей границе? Ты об этом когда-нибудь думал?

– Нет.

– А я думал. У меня усадьба в Восточной Пруссии.

– Ну, до нашей границы еще далеко.

– Смотря по тому, как все пойдет, а то и опомниться не успеем. Помнишь,

как мы продвигались вначале?

Зауэр снова взглянул на север. Там вздыбилась огненная стена  и  вскоре

донеслось несколько сильных разрывов.

– Видишь, что мы там вытворяем? Представь себе, что русские то же самое

устроят у нас, – что тогда останется?

– Не больше, чем здесь.

– Об этом я и говорю. Неужели  ты  не  понимаешь?  Тут  поневоле  лезут

всякие мысли.

– Русским еще далеко до границы. Ты ведь слышал  позавчера  доклад,  на

который всех  сгоняли.  Оказывается,  мы  сокращаем  линию  фронта,  чтобы

создать благоприятные условия для нового секретного оружия.

– А, враки! Кто этому еще верит? Ради чего же мы тогда перли вперед как

одурелые? Я тебе вот что скажу. Дойдем до нашей границы, и надо  заключать

мир. Ничего другого не остается.

– Почему?

– Ты еще спрашиваешь? Как бы они не сделали с нами того же,  что  мы  с

ними. Понятно?

– Да. Ну, а если они не захотят заключать с нами мир?

– Кто?

– Русские.

Зауэр с изумлением уставился на Гребера.

– То есть как это не захотят! Если мы им  предложим  мир,  они  обязаны

будут его принять. А мир есть мир! Война кончится, и мы спасены.

–  Они  прекратят  войну,  только  если  мы  пойдем  на  безоговорочную

капитуляцию. А тогда они займут всю Германию, и тебе все равно  не  видать

твоей усадьбы. Об этом ты подумал?

Зауэр оторопел.

– Конечно, подумал, – ответил он наконец. – Но  это  же  совсем  другое

дело. Раз будет мир, они больше ничего не посмеют разрушать.

 ***

Мы  утеряли  все  мерила.  Десять  лет  нас  изолировали,

воспитывали  в  нас  отвратительное,  вопиющее,  бесчеловечное  и  нелепое

высокомерие. Нас объявили нацией  господ,  которой  все  остальные  должны

служить, как рабы. – Он с горечью рассмеялся. – Нация господ!  Подчиняться

каждому дураку, каждому шарлатану, каждому приказу –  разве  это  означает

быть нацией господ? И вот вам ответ.

***

Война  проиграна.  Хоть  это   ты понимаешь?

– Нет!

– Каждый генерал, мало-мальски сознающий  свою  ответственность,  давно

махнул бы рукой. Чего ради мы здесь бьемся? – Он повторил:  –  Чего  ради?

Даже не за  приемлемые  условия  мира.  –  Он  поднял  руку,  указывая  на

темнеющий  горизонт.  –  С  нами  больше  не  станут   разговаривать.   Мы

свирепствовали, как Атилла и Чингис–хан. Мы  нарушили  все  договоры,  все

человеческие законы. Мы…

– Так это же эсэсовцы! – с отчаянием в голосе прервал его Гребер.

– Эсэсовцы! – презрительно ответил Фрезенбург. – Только за них мы еще и

сражаемся. За СС, за гестапо, за лжецов и спекулянтов, за фанатиков, убийц

и сумасшедших – чтобы они еще год продержались у власти. Только за это – и

больше ни за что! Война давно проиграна.

 

Сохраните статью у себя:

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
comments powered by HyperComments
Похожие посты